Бабель Исаак Эммануилович – Великие имена Skip to content

Бабель Исаак Эммануилович

Литературный взлет И.Бабеля был настолько стремительным, что самые известные критики пророчили ему блестящее будущее. Однако будущее у писателя оказалось трагическим. В двадцатые годы он написал свои лучшие произведения — «Конармию» и «Одесские рассказы», которые критики сравнивали с лучшими образцами европейской литературы и говорили, что они «острые, как спирт, и цветистые, как драгоценные камни». А все потому, что он описывал жизнь не придуманную, а такую, какой она была на самом деле, со всеми ее сложностями и противоречиями.

Кто-то находит в его произведениях революционную романтику, и она там действительно присутствует, но эта романтика пугает, потому что она замешана на жестокости и насилии. Писатель не мог скрыть, насколько ошеломила его та реальность, с которой ему пришлось столкнуться и которая оказалась в полном противоречии с его жизненным и культурным опытом. Исаак Бабель родился в Одессе в состоятельной семье.

Его отец был правоверным евреем и заставлял сына учить родной язык, Библию и Талмуд. Будущий писатель писал позднее в своей «Автобиографии», что дома ему жилось трудно, так как с утра до вечера ему приходилось изучать еще и множество других наук, поэтому отдыхал он в школе. 93″ 325Бабель-Исаак-Эммануилович3 Бабель Исаак Эммануилович Учился Бабель в Одесском коммерческом училище имени императора Николая I. Это было престижное учебное заведение, где готовили квалифицированных работников для банков и крупных коммерческих предприятий.

Кроме специальных предметов, в училище хорошо было поставлено преподавание иностранных языков — английского, немецкого и французского. Какое-то время Бабель даже писал на французском языке рассказы, но потом перешел на русский.

По окончании училища Бабель поступил в Коммерческий институт в Киеве и закончил его в 1915 году, после чего отправился в Петербург. Однако там молодого человека никто не ждал с распростертыми объятиями, к тому же он был евреем, для которых существовала «черта оседлости» . Они должны были жить там, где им было предписано.

Тем не менее Бабель решил остаться в столице и, скрываясь от полиции, снимал угол у вечно пьяного официанта. К тому времени у Бабеля было написано уже немало рассказов, которые он безуспешно пытался опубликовать. Все редакторы из числа известных литераторов, к кому обращался будущий писатель, советовали ему поступить работать в лавку, но он продолжал надеяться на свою звезду.

Так продолжалось, пока Бабель не попал к Горькому. Знаменитый писатель, сам прошедший нелегкую школу выживания, поддержал молодого человека и напечатал его рассказы в своей «Летописи» .

Эти рассказы сделали имя Бабеля известным, но не в литературных кругах, а в полиции. Молодого сочинителя решили привлечь к уголовной ответственности по статье 1001 (порнография), а также за попытку «ниспровергнуть существующий строй». Дело в том, что рассказы Бабеля были посвящены той прозе жизни, о которой писать «не следовало», а он написал — о проститутках, об их жизни, соединив духовное и физиологически-плотское, поскольку считал заслуживающим внимания все, что происходит в жизни.

Этой своей позиции он остался верен до конца. Тем не менее уголовное дело на Бабеля было заведено, но суд не состоялся только по той причине, что грянула Февральская революция. А Бабель продолжал писать.

Однако Горький, опубликовавший первые рассказы Бабеля, остался недоволен его новыми произведениями и посоветовал ему пойти «в люди», набраться жизненного опыта, посмотреть, чем и как живет народ. В течение семи лет Бабель испробовал множество профессий и многое познал. Он был солдатом на румынском фронте, потом служил в ЧК, в Наркомпросе, в продовольственных экспедициях, воевал в Северной армии против Юденича, в Первой Конной армии Буденного, работал в Одесском губкоме, был выпускающим в 7-й советской типографии в Одессе, работал репортером в петроградских и тифлисских газетах.

Как вспоминал сам Бабель, «только в 1923 году я научился выражать мои мысли ясно и не очень длинно. Тогда я вновь принялся сочинять». Самые, пожалуй, сильные впечатления оставила у Бабеля его служба в рядах Первой Конной армии, которой он посвятил свою знаменитую повесть «Конармия».

Писатель туда приехал как корреспондент газеты «Красный кавалерист» под именем Кирилла Васильевича Лютова. Он должен был писать агитационные статьи и вести дневник военных действий.

Но одновременно он вел и свой личный дневник, записывая в него все свои впечатления, которых было множество и которые ошеломляли писателя. Наблюдая за тем, что происходило, Бабель, по его собственным словам, «думал и тосковал» о судьбах революции.

Теперь она представлялась ему совсем не такой, как со стороны, поскольку слишком много было в ней ничем не оправданной жестокости. Он не мог понять, почему казаки убивали всех подряд — и своих врагов, и мирных жителей, и в то же время не щадили себя «ни в жизни, ни в смерти».

Бабель замечал, как в душах людей, вовлеченных в гражданскую войну, бушевали тяжелые страсти, порожденные смутными инстинктами. Получалось так, что те люди, которые боролись за светлые идеалы, были политически и духовно незрелыми, бескультурными, поэтому несли с собой смерть и разрушение. Писатель в реальности увидел, как в этой бессознательной ненависти погибают идеи революции.

И в то же время он не обвинял конармейцев: они были естественны в своих поступках, как бывают естественны звери в лесу. Они жили, как умели, и воевали, как умели.

«Я чужой, — записывал Бабель в своем дневнике, причем рядом с дружескими записями о тех людях, с которыми ему приходилось жить. — Почему у меня непреходящая тоска? Потому что далек от дома, потому что разрушаем, идем как вихрь, как лава, всеми ненавидимые, разлетается жизнь, я на большой непрекращающейся панихиде» .

Отдельные новеллы из цикла «Конармия» Бабель начал публиковать еще в 1923 году, когда в обществе уже сложились стереотипы по поводу героев гражданской войны. Они представлялись легендарными личностями, а тут был совершенно другой мир и совершенно другие люди.

91″ 330Бабель-Исаак-Эммануилович Бабель Исаак Эммануилович Сразу же возникли споры, как понимать и как принимать произведение писателя. То ли это очернительство героической революционной истории, то ли революционная романтика.

Большинство критиков увидели в «Конармии» «поэзию бандитизма». Бабелю пришлось объяснять, что он не собирался писать героическую историю Первой Конной армии и что он предлагает читателям художественное произведение, в котором пытается осмыслить все, что он увидел и прочувствовал.

В дискуссии принял участие и М.Горький, который снова поддержал Бабеля. Он опубликовал похвальный отзыв о его произведении, в котором заявил, что увидел в «Конармии» героев, похожих на запорожцев. «Бабель украсил их «изнутри», — писал Горький, — он украсил их даже лучше, правдивее, чем Гоголь запорожцев».

Однако защита Горького не помогла. Вскоре в «Правде» было опубликовано открытое письмо С.Буденного М.Горькому, где прославленный командарм снова обвинял Бабеля в том, что он искажает образ Первой Конной.

Критики спорили также и о том, что собой представляет Кирилл Васильевич Лютов, от лица которого написаны многие новеллы в «Конармии». Ведь это имя было хорошо известно читателям газеты «Красный кавалерист», где Бабель печатал свои статьи о военных походах.

Лютова хорошо знали и бойцы Первой Конной. С ними писатель и после похода сохранял дружеские отношения. Поэтому многие критики считали, что Лютов и Бабель — одно и то же лицо.

Однако это было не совсем так. Ведь «Конармия» — художественное произведение. Писатель Бабель так же изучает своего «двойника» Лютова, как и всех остальных героев. Его персонаж — грамотный, интеллигентный человек, он страдает, наблюдая за тем, что происходит.

И в то же время, когда казаки признают его «подходящим парнем», Лютов торжествует и читает им ленинскую речь. Он покорно склоняется перед жестокой силой, понимая свою беспомощность.

В какой-то степени Бабель отчуждает себя от Лютова и относится к нему иронически, но и сочувствует ему, а значит, и себе, поскольку испытывает те же самые чувства. По словам Блока, в отношениях Бабеля с революцией возникла трагическая «нераздельность и неслиянность».

Его завораживала революционная стихия — и в то же время пугала. Так болезненно Бабель переживал стихию разрушения, может быть, еще и потому, что очень любил жизнь. Она для него всегда была и оставалась высшей ценностью.

Эти свои чувства писатель передал в «Одесских рассказах», которые можно назвать настоящим праздником жизни. К Одессе у Бабеля было особое отношение.

Он любил свой родной город и романтизировал его, хотя видел все проблемы, которыми живет город: нищету одних и богатое самодовольство других, страдающее еврейское гетто и черносотенную власть. И тем не менее Одесса оставалась для Бабеля символом «раскрепощенного чувства жизни», населенной необычными людьми, для которых жизнь могла быть хорошей или скверной, но в любом случае интересной.

В двадцатые годы Бабель пишет сценарии «Беня Крик», «Блуждающие звезды» и пьесу с символическим названием «Закат». Однако критики увидели в этих его произведениях только разрушение старых семейно-патриархальных связей, которые в то время мало кого интересовали. В 1927 году Бабель поехал в Париж, где жила его первая семья, но скоро вернулся обратно.

Смена впечатлений не развеяла его душевной тоски. По возвращении он писал матери: «Несмотря на все хлопоты — чувствую себя на родной почве хорошо.

Здесь бедно, во многом грустно — но это мой материал, мой язык, мои интересы. И я все больше чувствую, как с каждым днем я возвращаюсь к нормальному моему состоянию, а в Париже что-то во мне было не свое, приклеенное.

Гулять за границей я согласен, а работать надо здесь». Однако теперь он писал все меньше и меньше, издавая свои старые произведения, хотя новая жизнь продолжала интересовать его и он старался принять в ней самое активное участие.

Одно время Бабель даже работал секретарем сельсовета в Молоденове под Москвой и участвовал в коллективизации. В мае 1931 года неподалеку от Молоденова на даче поселился М.Горький, и у них с Бабелем возобновилась старая дружба. В 1933 году Бабель даже ездил к Горькому в Неаполь и работал там над своей пьесой «Мария».

В начале тридцатых годов Бабель много ездил по стране: побывал в Кабардино-Балкарии, в Донбассе, на Днепрострое, в новых совхозах и колхозах, собирая материал для журнала «СССР на стройке». Однако интеллигенция ждала от писателя новых и таких же острых произведений о революции, как «Конармия».

Ответственный редактор журнала «Новый мир» даже записал однажды в своем дневнике: «Бабель работал не только в Конной — он работал в Чека. Его жадность к крови, к смерти, к убийствам, ко всему страшному, его почти садистическая страсть к страданиям ограничила его материал.

Он присутствовал при смертных казнях, он наблюдал расстрелы, он собрал огромный материал о жестокости революции. Слезы и кровь — вот его материал.

Он не может работать на обычном материале, ему нужен особенный, острый, пряный, смертельный. Ведь вся «Конармия» такова. А все, что у него есть теперь, — это, вероятно, про Чека.

Он и в Конармию пошел, чтобы собрать этот материал. А публиковать боится. Репутация у него попутническая».

92″ 247Бабель-Исаак-Эммануилович2 Бабель Исаак Эммануилович Однако Бабель реально смотрел на жизнь и понимал, что в тридцатые годы, когда революция воспринималась уже только как героическое время, о ней нельзя было писать по-другому. И тем не менее полностью изменить себя он не мог. В 1930 году Бабель написал рассказ «Колывушка», в котором речь шла об одном эпизоде коллективизации. Главным героем рассказа писатель сделал крестьянина Колывушку, которого признали кулаком.

Из жалости к своей любимой жеребой кобыле, которую пытались отнять у него при раскулачивании, Колывушка сам убивает ее топором. Причем Бабель подробно описывает, как это происходило и как Колывушка поседел за одну ночь. Однако такой безысходный протест не находит отклика в невежественной массе.

Ее представляет горбун Житняк, который живет другими заботами и похваляется: «Баба оладий напекла, мы, как кабаны, нашамкались с нею, аж газы пущали…» У Бабеля это звучит не как юмор, а как трагедия. Со временем имя Бабеля встречалось в печати все реже.

Его даже стали называть «прославленным молчальником». А он писал в письмах близким: «Очень трудно писать на темы, интересующие меня, очень трудно, если хочешь быть честным».

В то время И.Эренбург и сказал свои знаменитые слова, которые все повторяли: что он «лично плодовит, как крольчиха, но отстаивает право слоних беременеть раз в несколько лет». Однако Бабелю было не до шуток, он молчал потому, что просто не хотел подстраиваться под чужие вкусы, объясняя свое молчание тем, что читателю дают «стандарт» вместо «хлеба искусства» , что в жизнь вошли и плотно ее заселили «казенные слова», что это пошлость, преступление, контрреволюция. Но и в это время Бабель старался жить в согласии с тем, что его окружало.

Современники вспоминали, что он считал случайностью и недоразумением сталинский террор, а в 1937 году даже выступил с обвинением в адрес осужденных, напечатав статью «Ложь, предательство и смер-дяковщина», где были такие слова: «… люди, сидящие на скамье подсудимых…

хотели продать первое в мире рабочее государство фашизму, военщине, банкирам, самым отвратительным и несправедливым проявлениям материальной силы на земле». Такая раздвоенность сознания сопровождала всю жизнь Бабеля и отразилась в его творчестве.