Грин Александр Степанович – Великие имена Skip to content

Грин Александр Степанович

Все творчество Грина — это мечта о том прекрасном и таинственном мире, где живут чудесные, великодушные герои, где добро побеждает зло, а все задуманное сбывается. Его иногда называли «сказочник странный», однако Грин писал не сказки, а самые что ни на есть реальные произведения, только он придумывал своим героям и тем местам, где они жили, экзотические имена и названия — Ассоль,Грэй, Давенант, Лисс, 193″ 361Грин-Александр Грин Александр Зурбаган, Гель-Гью… Все остальное писатель брал из жизни. Правда, жизнь он описывал красивую, полную романтических приключений и событий, такую, о какой мечтают все люди.

Но ведь в жизни и в самом деле бывают красивые отношения и красивые чувства, бывает, что исполняются мечты, и писатель хотел, чтобы это случалось чаще. Грина считали загадочным, как и его произведения, писателем и рассказывали о нем разные легенды.

Говорили, что он прекрасно стреляет из лука, что в молодости он жил в лесу и добывал себе пищу охотой. Но говорили и другое: что Грин когда-то плавал матросом на кораблях и где-то в районе Зурбагана, Лисса и Сан-Риоля убил англичанина, похитив у него рукописи, которые потом издал под своим именем.

Хотя эту легенду сочинили люди, которые хотели оскорбить писателя, но получилось наоборот. Ведь таких городов, как Зурбаган, Лисс и Сан-Риоль, не существует на земном шаре, и эти люди сами оказались в нелепом положении. Значит, они верили всему, что Грин описывал в своих произведениях, а ведь это и есть самое большое признание таланта.

Иногда злословили и насчет фамилии писателя, считая, что он укоротил ее для того, чтобы она походила на иностранную. Однако сам писатель объяснил происхождение своего псевдонима по-другому. Настоящая его фамилия была Гриневский, а школьная кличка — «Грин» и еще «Грин-блин».

Поэтому придумывать псевдоним ему даже и не пришлось — им стала его школьная кличка. Этим именем писатель подписывал и свои ранние произведения — обычные бытовые истории.

Правда, загадка жизни Александра Грина была и остается неразгаданной до сих пор. Он родился в уездном городке Слободском Вятской губернии в семье «вечного поселенца», конторщика пивоваренного завода. Вскоре после его рождения семья переехала в Вятку, где прошли детские и юношеские годы будущего писателя.

Этот город настолько далеко находился от моря, что мало кто даже из взрослых вообще видел его. И тем не менее мальчик с раннего детства буквально грезил о море, его манил «живописный труд мореплаванья», вольный ветер и синие морские просторы. Грин рассказывает в своей «Автобиографической повести», какие чувства он испытал, когда впервые увидел на вятской пристани двух настоящих матросов. Это были штурманские ученики, очевидно оказавшиеся в городе проездом.

На ленте бескозырки одного из них было написано «Севастополь» , а у другого — «Очаков». Мальчик остановился и как зачарованный смотрел на гостей из другого, таинственного и прекрасного мира.

«Я не завидовал, — пишет Грин. — Я испытывал восхищение и тоску». Писатель также рассказывал о том, что первой книгой, которую он увидел, было «Путешествие Гулливера».

По этой книге он учился читать, и, как ни странно, первое слово, какое маленький мальчик сложил из букв, было слово «мо— ре». За свою недолгую жизнь Грин прожил как бы две жизни. Одна, реальная, была отвратительной, тяжелой и безрадостной.

Но зато в мечтах и в своих произведениях он вместе со своими героями странствовал по морским просторам, гулял по сказочным городам и дружил с сильными, благородными людьми. Некоторые критики полагают, что Грин потому и писал такие произведения, что стремился обогатить, украсить «томительно бедную жизнь» своими «красивыми выдумками».

Взрослая жизнь Александра Грина, правда, тоже была полна странствий и приключений, однако в ней не было ничего загадочного и таинственного, а о своем детстве писатель вспоминал как о кошмаре. «Я не знал нормального детства, — писал он. — Меня в минуты раздражения, за своевольство и неудачное учение, звали «свинопасом», «золоторотцем», прочили мне жизнь, полную пресмыкания у людей удачливых, преуспевающих. Уже больная, измученная домашней работой мать со странным удовольствием дразнила меня песенкой: Ветерком пальто подбито, И в кармане ни гроша, И в неволе — Поневоле — Затанцуешь антраша! Философствуй тут как знаешь Иль как хочешь рассуждай, А в неволе — Поневоле — Как собака, прозябай! Я мучился, слыша это, потому что песня относилась ко мне, предрекая мое будущее…» Единственное, что спасало мальчика, — это книги. Он читал Фенимора Купера и Майн Рида, Жюля Верна и Роберта Стивенсона, увлекался романами Виктора Гюго и Чарлза Диккенса, стихами и новеллами Эдгара По. Книги уводили его в мир приключений, он забывал о том, как его унижали в школе и дома, называли странным и своевольным. Ребята в школе еще звали Грина «колдуном», потому что он пытался открыть «философский камень» и производил разные опыты. А когда прочитал книгу «Тайны руки», то стал предсказывать будущее по линиям ладони. В 1896 году Грин закончил городское училище и собрался ехать в Одессу, захватив с собой сплетенную из ивы корзинку со сменой белья и акварельные краски, чтобы рисовать где-нибудь «в Индии, на берегах Ганга…» Юноша решил устроиться матросом на корабль и путешествовать по миру. Никак иначе он своей жизни не мыслил. Однако реальность оказалась не такой радужной, какой представлялась в мечтах. Из Одессы в Индию и на Ганг попасть было так же сложно, как и из Вятки. Невозможно было устроиться матросом даже на местные, каботажные суда, не говоря уж о больших, которые отправляются в далекие плавания. Можно было устроиться учеником на корабль, но бесплатно туда никого не брали, а Грин прибыл в Одессу с шестью рублями в кармане. К тому же юноша и фигурой не вышел, был узкоплечим и худеньким, так что даже в будущем он вряд ли мог превратиться в «морского волка». Однако Грин не мог вот так просто распроститься со своей мечтой. Он начал упорно тренировать свое тело и дух, даже плавал за волнорезом, где не раз тонули и опытные пловцы, разбиваясь о балки и камни. Правда, сил не прибавлялось, поскольку из-за нехватки денег приходилось часто голодать и мерзнуть, потому что не на что было купить себе одежду. И тем не менее Грин с завидной настойчивостью ежедневно обходил все стоящие в гавани суда — баржи, шхуны, пароходы. Иногда счастье улыбалось ему. Впервые Грин отправился в плавание на транспортном судне «Платон», которое совершало рейсы по черноморским портам. Все свободное от работы время Грин проводил на палубе и с восторгом всматривался в проплывающие перед ним крымские и кавказские берега, представляя, как могут жить люди в разбросанных тут и там по побережью белых домиках, утопающих в зелени. Все это казалось будущему писателю необыкновенно романтичным. Он и себя представлял обдутым ветрами «морским волком». Но Грин плавал матросом недолго. После одного-двух рейсов его обычно списывали на берег, и не потому, что он не умел работать или ленился, а за непокорный нрав. И все-таки ему один раз удалось сходить в заграничное плавание, и он побывал в египетском порту Александрия. Грин ожидал увидеть сразу за городом пустыню Сахару и грозных рыкающих львов. Когда же он выбрался за город, то оказался перед канавой с мутной водой, а дальше простиралась огромная территория с огородами, плантациями, пальмами и колодцами, вдоль и поперек пересеченная дорогами. Никакой пустыни Сахары не было и в помине. Вернувшись на корабль, Грин постарался скрыть свое разочарование и рассказал матросам, как в него стрелял бедуин, но промахнулся. А возле одной из лавок он будто бы увидел розы в кувшине и хотел купить одну, но тут из дверей вышла прекрасная арабка, улыбнулась ему и со словами «Салям алейкум» протянула ему розу. Ни Грин, ни другие матросы не знали, что говорят арабские девушки незнакомым мужчинам, разговаривают ли они вообще с ними и дарят ли цветы, однако все поверили рассказчику или сделали вид, что поверили — уж очень красивым и волнующим был рассказ. Так у Грина получалось всегда. Свою обычную жизнь он расцвечивал легендами, и она уже не казалась такой тусклой. Изведав морского счастья, Грин отправился странствовать по России. Он работал банщиком, землекоп
ом, маляром, пробовал заняться рыбацким промыслом, служил пожарным в Баку, плавал матросом по Волге, рубил лес, гонял плоты по реке Урал, там же добывал золото, однажды подрядился переписывать роли и даже был актером «на выходах». Это еще не весь перечень профессий, которые пришлось осваивать будущему писателю, чтобы прожить. Время от времени Грин приезжал домой и в красках рассказывал отцу о своих приключениях. Однажды он поведал ему о том, как разбойничал в уральских лесах, потом там же добывал золото, разбогател и сразу же промотал целое состояние. Выслушав этот фантастический рассказ, отец Грина несколько дней находился в задумчивости и, время от времени поглядывая на сына, лишь изредка повторял: «Да-да. Не знаю, что из тебя выйдет». При всей своей физической слабости Грин имел сильную волю и непокорный характер. Особенно он не терпел унижений и издевательств. Оказавшись в армии, он попал в 213-й Оровайс-кий резервный пехотный батальон под Пензой, где царили очень жестокие нравы. Через четыре месяца Грин сбежал оттуда и скрывался в лесу, пока его не нашли. Беглеца на три недели посадили под арест на хлеб и воду. Тогда-то строптивого солдата и заметили эсеры — представители социал-революционной партии. Они стали давать ему свои листовки и брошюры политического содержания. Грин был далек от политики, однако, начитавшись листовок, он со своей буйной фантазией вообразил себе жизнь революционера, полную опасных приключений и таинственных встреч. Эсеры помогли Грину снова сбежать из армии, снабдили его фальшивым паспортом и переправили в Киев, откуда он перебрался в Одессу, а потом и в Севастополь. Там Грин получил первое задание, которое заключалось в том, что он должен был нелегально пробраться в Одессу и передать какую-то информацию известному эсеру Гек-керу. Грин разыскал его на даче и сообщил пароль: «Петр Иванович кланялся». Однако пароль не помог; Геккер очень недоверчиво отнесся к молодому человеку, догадавшись, что для того вся эта революционная работа является не чем иным, как игрой. Грин и в самом деле воспринимал свою нелегальную политическую деятельность как увлекательную игру. Это заметно и по тому, с какой иронией он потом описывал членов севастопольской организации эсеров в своей повести о барышне «Киске», которая играла в ней главную роль. По словам Грина, вся организация и состояла только из этой женщины, Марьи Ивановны, и местного домашнего учителя, которого писатель характеризует как обычного краснобая. Вся его революционность заключалась в том, что он пугал прохожих на улицах своими криками: «Надо бросить бомбу!». Грин на улицах не кричал и не совершал никаких других опасных действий, и тем не менее полиция арестовала его, и он оказался в тюрьме. Но и после этого он не стал более покладистым. Грин отказывался сообщить свое настоящее имя, сидел в карцере, пытался совершить побег, объявлял голодовку. В общем, как было записано в протоколах допроса, арестованный вел себя настолько вызывающе, что сведения о нем дошли до военного министра Куропаткина. Тот, в свою очередь, сообщил министру внутренних дел Плеве, что в Севастополе был задержан «весьма важный деятель из гражданских лиц, назвавший себя сперва Григорьевым, а затем Гриневским…» Из тюрьмы Грин написал отцу все, что с ним приключилось, и тот посоветовал сыну подать прошение о помиловании. Однако Грин готов был лучше умереть, чем просить помиловать его: ведь в таком случае он признавал свою вину, хотя виноватым себя не считал. Полиция допрашивала и отца Грина, но он не оправдал надежд следователей, на вопросы отвечал уклончиво, поскольку боялся навредить сыну. Никакой вины Грину вменить не удалось, и его отпустили, после чего он уехал в Петербург. Но скоро его арестовали и здесь. Это были годы, когда политические группы и партии активизировали работу среди населения и призывали к свержению существующего строя. Поэтому полиция хватала всех подозрительных, к которым в первую очередь относились амнистированные. Грина арестовали и отправили в ссылку. Однако на следующий же день после прибытия на место он сбежал и добрался до Вятки. Отец достал ему паспорт недавно умершего в больнице вятского жителя А.А.Мальгинова, и Грин под чужим именем снова вернулся в Петербург. Правда, ненадолго. Спустя некоторое время он опять попал в тюрьму и в ссылку, на этот раз в Архангельскую губернию. Если из тюрем и ссылок Грин выбирался довольно скоро, то нужда преследовала его постоянно. Недаром писатель вспоминал позднее, что его жизненный путь был усыпан не роза
ми, а гвоздями. И тем не менее Грин в душе оставался романтиком. И юношеские мечты о подвигах и героях он перенес позднее в свои повести и рассказы. Произведения Грина разные люди воспринимали по-разному. Читатели были от них в восторге, а вот многие критики считали их излишне красивыми и экзотическими. Однако Грин писал не только романтические произведения. У него были также лирические стихи, стихотворные фельетоны и басни. Кроме того, он писал вполне реалистические очерки и рассказы. И все-таки прославился он больше как романтик, автор авантюрных приключенческих произведений. Многие его герои тоже были мечтателями и жили богатой внутренней жизнью. Другой известный писатель, Эдуард Багрицкий, писал: «А.Грин — один из любимейших авторов моей молодости. Он научил меня мужеству и радости жизни…» Грин создавал свой мир, свою воображаемую страну, которой нет на географических картах, но которая — и Грин это знал точно — существует в воображении всех молодых людей. Эту созданную фантазией писателя страну один из критиков очень удачно назвал «Гринландией». В ней было много голубых морей, по которым плавали кораб-.11 и с алыми парусами. Они заходили в гавани, где жили, казалось бы, обычные люди, у которых были такие же проблемы, как в реальной жизни. Поэтому у читателей складывалось впечатление, что эта страна тоже существует на самом деле. И отличается только тем, что здесь сбываются многие мечты. 194″ 550Ассоль Ассоль В связи с этим некоторые критики упрекали писателя в «иностранщине» и недоумевали, для чего он придумывает своим героям такие странные имена — Ассоль, капитан Дюк, Тиррей Даве-нант — и почему действие в его произведениях разворачивается в городах, названий которых нет на географических картах — Зурбаган, Лисс… Такие странные имена Грин давал своим героям не случайно. Многие из них служили характеристикой персонажей гриновских произведений, как, например, трусливый и жадный матрос Куркуль, нахальный Бенц или прелестная мечтательная Ассоль. В имени мужественного и благородного капитана Дюка Грин отразил отношение одесситов к герцогу Ришелье — «папе Дюку », статуя которого до сих пор возвышается на набережной Одессы. К тому же эти придуманные имена и названия лишний раз подчеркивают, что действие происходит в мире воображения, где ничто не кажется странным. Однако Грин не все придумывал в своих произведениях. Он многое брал из реальной жизни в описаниях своих героев, городов и природы. Грин говорил, например, что в его города Лисс, Зурба-ган, Гель-Гью и Гертон вошли многие приметы Севастополя, Одессы, Ялты, Феодосии. В Гертоне происходит действие его романа «Дорога никуда», который он написал в 1929 году, а биография главного героя Тиррея Давенан-та очень похожа на биографию самого писателя. Он тоже сидел в тюрьме, устраивал побег и даже из тюремного окна видел то же самое, что в свое время наблюдал Грин. Такие детали реальной жизни есть во всех произведениях Грина, поэтому не остается сомнений в том, что художественное воображение писателя не было оторвано от действительности. В 1917-1918 годах Грин задумал одно из своих самых удивительных произведений — «Алые паруса», в котором потом написал такие слова: «Я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать чудеса своими руками». Он и делал эти чудеса, создавая свои произведения. В 1923 году вышел другой роман Грина — «Блистающий мир», в котором рассказывалось о летающем человеке Друде, его приключениях и трагической гибели. Оказывается, и в мире фантазии бывают трагедии. Произведения Грина населяют разные люди, но большинство его героев не только мечтают о чудесах, но готовы ради своей мечты на самые дерзновенные поступки. Так живут презирающий смерть лоцман Битт-Бой, верный Санди, капитан Дюк в повести «Капитан Дюк», неподкупная Молли в «Золотой цепи», мужественный Тиррей Давенант из «Дороги никуда», бесстрашная Дэзи н «Бегущей по волнам» и другие герои Грина. В 1923 году Грин уезжает в Крым, к морю, какое-то время живет в Севастополе, Ялте, Балаклаве, а в мае 1924 года селится в Феодосии, которую называет «городом акварельных тонов». Через шесть лет, в ноябре 1930 года, писатель, уже тяжело больной, переезжает в Старый Крым, который очень любил за тишину, безбрежие садов и еще за то, что он расположен на горе, откуда можно бесконечно смотреть на море. Крымский период жизни Грина был особенно плодотворным. Несмотря на болезнь, Грин создал в это время не менее половины всего, что написал за всю свою недолгую жизнь. Последние годы жизни Грин провел в маленьком глиноби
тном домике на окраине Старого Крыма. В его пустой, без единого украшения комнате стояли только стол, стулья и кровать, над которой прямо перед глазами писателя висел у притолоки потемневший от времени, изъеденный солью обломок корабля. Этот единственный на ослепительно белой стене предмет, который Грин прибил собственными руками, до самых последних мгновений жизни связывал уже смертельно больного писателя с его любимым морем. Так же, как и его герои, Грин до конца остался верен своей мечте, и недаром его до сих пор называют «рыцарем мечты». Грина похоронили на гористом старокрымском кладбище, куда доносятся шум и запахи моря.